Массам непонятно

Между писателем
        и читателем
              стоят посредники,
и вкус
   у посредника
         самый средненький.
Этаких
   средненьких
         из посреднической рати
тыща
     и в критиках
        и в редакторате.
Куда бы
    мысль твоя
         ни скакала,
этот
  все
    озирает сонно:
— Я
  человек
      другого закала.
Помню, как сейчас,
           в стихах

            у Надсо̀на

*

Рабочий
    не любит
        строчек коротеньких.
А еще
   посредников

         кроет Асеев

*

.

А знаки препинания?
         Точка —
              как родинка.
Вы
  стих украшаете,
           точки рассеяв.
Товарищ Маяковский,
         писали б ямбом,
двугривенный
      на строчку
           прибавил вам бы. —
Расскажет
     несколько
         средневековых легенд,
объяснение
     часа на четыре затянет,
и ко всему
     присказывает
           унылый интеллигент:
— Вас
   не понимают
         рабочие и крестьяне. —
Сникает
    автор
      от сознания вины.
А этот самый
      критик влиятельный
крестьянина
     видел
        только до войны,
при покупке
     на даче
         ножки телятины.
А рабочих
     и того менее —
случайно
     двух
       во время наводнения.
Глядели
    с моста
       на места и картины,
на разлив,
     на плывущие льдины.
Критик
   обошел умиленно
двух представителей
         из десяти миллионов.
Ничего особенного —
            руки и груди…
Люди — как люди!
А вечером
     за чаем
        сидел и хвастал:
— Я вот
    знаю
      рабочий класс-то.
Я
 душу
   прочел
      за их молчанием —
ни упадка,
     ни отчаяния.
Кто может
     читаться
         в этаком классе?
Только Гоголь,
      только классик.
А крестьянство?
       Тоже.
         Никак не иначе.
Как сейчас, помню —
         весною, на даче… —
Этакие разговорчики
         у литераторов
               у нас
часто
      заменяют
       знание масс.
И идут
   дореволюционного образца
творения слова,
       кисти
         и резца.
И в массу
     плывет
        интеллигентский дар —
грезы,
   розы
     и звон гитар.
Прошу
   писателей,
        с перепугу бледных,
бросить
    высюсюкивать
           стихи для бедных.
Понимает
     ведущий класс
и искусство
     не хуже вас.
Культуру
    высокую
        в массы двигай!
Такую,
   как и прочим.
Нужна
   и понятна
        хорошая книга —
и вам,
   и мне,
      и крестьянам,
            и рабочим.
1927 г.