Точеные слоны

Огромные
     зеленеют столы.
Поляны такие.
      И —
по стенам,
     с боков у стола —
            стволы,
называемые —
      «кии́».
Подходят двое.
      «Здоро́во!»
              «Здоро́во!»
Кий выбирают.
         Дерево —
              во!
Первый
   хочет
          надуть второго,
второй —
        надуть
          первого.
Вытянув
      кисти
      из грязных манжет,
начинает
       первый
           трюки.
А у второго
     уже
         «драже-манже»,
то есть —
        дрожат руки.
Капли
       со лба
         текут солоны́,
он бьет
   и вкривь и вкось…
Аж встали
     вокруг
           привиденья-слоны,
свою
  жалеючи
      кость.
Забыл,
   куда колотить,
         обо што, —
стаскивает
     и галстук, и подтяжки.
А первый
     ему
      показывает «клопштосс»,
берет
   и «эффе»

        и «оттяжки»

*

.

Второй
   уже
     бурак бураком
с натуги
   и от жары.
Два
  — ура! —
      положил дураком
и рад —
   вынимает шары.
Шары
      на полке
      сияют лачком,
но только
       нечего радоваться:

первый — «саратовец»

*

;

              как раз
                на очко
больше
   всегда
      у «саратовца».
Последний
     шар
         привинтив к борту́
(отыгрыш —

         именуемый «перлом»

*

),

второй
   улыбку
      припрятал во рту,
ему
  смеяться
        над первым.
А первый
        вымелил кий мелком:
«К себе
   в середину

        дуплет

*

».

И шар
      от борта
      промелькнул мельком
и сдох
   у лузы в дупле.
О зубы
   зубы
     скрежещут зло,
улыбка
   утопла во рту.
«Пропали шансы…
        не повезло…
Я в новую партию
        счастья весло —
вырву
       у всех фортун».
О трешнице
        только
           вопрос не ясен —
выпотрашивает
         и брюки
           и блузу.
Стоит
       партнер,
      холодный, как Нансен,
и цедит
   фразу
      в одном нюансе:
«Пожалуйста —
          деньги в лузу».
Зальдилась жара.
        Бурак белеет.
И голос
   чужой и противный:
«Хотите
   в залог
      профсоюзный билет?
Не хотите?
     Берите партийный!»
До ночи
   клятвы
      да стыдный гнет,
а ночью
   снова назад…
Какая
      сила
     шею согнет
тебе,
     человечий азарт?!
1928 г.