Стих не про дрянь, а про дрянцо. Дрянцо хлещите рифм концом

Всем известно,
       что мною
          дрянь
воспета
   молодостью ранней.
Но дрянь не переводится.
          Новый грянь
стих
 о новой дряни.
Лезет
     бытище
      в щели во все.
Подновили житьишко,
            предназначенное на слом,
человек
   сегодня
          приспособился и осел,
странной разновидностью —
               сидящим ослом.
Теперь —
    затишье.
          Теперь не наро́дится
дрянь
     с настоящим
       характерным лицом.
Теперь
   пошло
      с измельчанием народца
пошлое,
      маленькое,
           мелкое дрянцо.
Пережил революцию,
         до нэпа до́жил
и дальше
       приспособится,
          хитёр на уловки…
Очевидно —
      недаром тоже
и у булавок
       бывают головки.
Где-то
   пули
       рвут
           знамённый шёлк,
и нищий
       Китай
         встает, негодуя,
а ему —
      наплевать.
          Ему хорошо:
тепло
     и не дует.
Тихо, тихо
    стираются грани,
отделяющие
        обывателя от дряни.
Давно
   канареек
          выкинул вон,
нечего
   на птицу тратиться.
С индустриализации
         завел граммофон
да канареечные
         абажуры и платьица.
Устроил
      уютную
           постельную нишку.
Его
 некультурной
       ругать ли гадиною?!
Берет
     и с удовольствием
          перелистывает книжку,
интереснейшую книжку —
              сберегательную.
Будучи
   очень
         в семействе добрым,
так
 рассуждает
      лапчатый гусь:
«Боже

      меня упаси от допра

*

,

а от Мопра

*

      и сам упасусь».
Об этот
   быт,
        распухший и сальный,
долго
     поэтам
        язык оббивать ли?!
Изобретатель,
      даешь
           порошок универсальный,
сразу
    убивающий
       клопов и обывателей.
1928 г.