Польша

Хотя
  по Варшаве

        ходят резво́

*

,

ни шум не услышишь,
         ни спор,
одно звенит:
     офицерский звон
сабель,
   крестов
      и шпор.
Блестят
   позументы и галуны…
(как будто не жизнь,
            а балет!),
и сабля
   ясней молодой луны,
и золото эполет.
Перо у одних,
      у других тюльпан,
чтоб красило
      низкий лоб.
«Я, дескать, вельможный,
           я, дескать, пан,
я, дескать, не смерд,
         не холоп!»
Везде,
      исследуйте улиц тыщи,
малюсеньких
      и здоровенных, —
идет гражданин,
       а сзади —
            сыщик,
а сзади —
     пара военных.
Придешь поесть,
       закажешь пустяк,
а сбоку
   этакий пялится.
И ежишься ты,
       глаза опустя,
и вилку
   стиснули пальцы.
Других прейскурантов мерещится текст
и поле
   над скатертью стираной.
Эх,
  ткнуть бы
      другую вилку в бифштекс —
вот в этот бифштекс
         размундиренный!
Во мне
   никакой кровожадности нет,
и я
  до расправ не лаком,
но пользы нет
      от их эполет
ни миру,
    ни нам,
       ни полякам!
Смотрю:
    на границе,
         на всякий случай,
пока
  от безделья томясь,
проволока
     лежит колючая
для наших штанов
        и мяс.
А мы, товарищ?
       Какого рожна
глазеем
   с прохладцей с этакой?
До самых зубов
       вооружена
у нас
     под боком
       соседка.
1927 г.