Автор стиха: Пушкин Александр Сергеевич

Из письма к Вигелю

Проклятый город Кишинев!
Тебя бранить язык устанет.
Когда-нибудь на грешный кров
Твоих запачканных домов
Небесный гром, конечно, грянет,
И — не найду твоих следов!
Падут, погибнут, пламенея,
И пестрый дом Варфоломея [1],
И лавки грязные жидов:
Так, если верить Моисею,
Погиб несчастливый Содом.
Но с этим милым городком
Я Кишинев равнять не смею,
Я слишком с библией знаком
И к лести вовсе не привычен.
Содом, ты знаешь, был отличеп
Не только вежливым грехом,
Но просвещением, пирами,
Гостеприимными домами
И красотой нестрогих дев!
Как жаль, что ранними громами
Его сразил Еговы гнев!
В блистательном разврате света,
Хранимый богом человек
И член верховного совета,
Провел бы я смиренно век
В Париже ветхого завета!
Но в Кишиневе, знаешь сам,
Нельзя найти ни милых дам,
Ни сводни, ни книгопродавца.
Жалею о твоей судьбе!
Не знаю, придут ли к тебе
Под вечер милых три красавца;
Однако ж кое-как, мой друг,
Лишь только будет мне досуг,
Явлюся я перед тобою;
Тебе служить я буду рад —
Стихами, прозой, всей душою,
Но, Вигель,— пощади мой зад!

Пушкин Александр Сергеевич Стихи Пушкина 40 строк Стихи Пушкина о жизни

Читать еще стихотворения Пушкина:


Зачем ты послан был и кто тебя послал?..
Зачем ты послан был и кто тебя послал?
Чего, добра иль зла, ты верный был свершитель?

Записка В. П. Горчакову
Зима мне рыхлою стеною
К воротам заградила путь,

Завидую тебе, питомец моря смелый…
Завидую тебе, питомец моря смелый,
Под сенью парусов и в бурях поседелый!

Жалоба
Ваш дед портной, ваш дядя повар,
А вы, вы модный господин,—

Демон
В те дни, когда мне были новы
Все впечатленья бытия —

Давыдову на приглашение ехать с ним морем на полуденный берег Крыма
Нельзя, мой толстый Аристип:
Хоть я люблю твои беседы,

Всё кончено: меж нами связи нет…
Всё кончено: меж нами связи нет.
В последний раз обняв твои колени,

Внемли, о Гелибс, серебряным луком звенящий…
«Внемли, о Гелибс, серебряным луком звенящий, Внемли, боже, кларосский, молению старца, погибнет Ныне, ежели ты не предыдешь слепому вожатым». Рек и сел на камне слепец утомленный.— Но следом Шли за ним три пастыря, дети страны той пустынной, Скоро сбежались на лай собак, их стада стерегущих. Ярость уняв их, они защитили бессилие старца; Издали внемля ему, приближались; и думали: «Кто же Сей белоглавый старик, одинокий, слепой — уж не бог ли? Горд и высок; висит па поясе бедном простая Лира, и голос его возмущает волны и небо». Вот шаги он услышал, ухо клонит и, смутясь, уж Руки простер для моленья странник несчастный. «Не бойся, Ежели только не скрыт в земном и дряхлеющем теле Бог, покровитель Греции — столь величавая прелесть Старость твою украшает,— вещали они незнакомцу; — Если ж ты смертный — то знай, что волны тебя принесли К людям. . . . . . . . дружелюбным»

Вечерня отошла давно…
Вечерня отошла давно,
Но в кельях тихо и темно.

Бывало, в сладком ослепленье…
Бывало, в сладком ослепленье
Я верил избранным душам,